Обязательства, выраженные в иностранной валюте

Обязательства, выраженные в иностранной валюте

В денежном обязательстве различают два элемента: валюту долга - денежную единицу, в которой исчислена сумма обязательства, и валюту платежа - денежные знаки, которыми непосредственно погашаются обязательства. Они совпадают, когда обязательство выражается и исполняется в одной валюте. Но в случае применения валютных оговорок (основная из них - исчисление долга в иностранной валюте) эти элементы выражаются в разных денежных знаках. Сказанное следует учитывать при установлении требований кредиторов и их удовлетворении в процедурах банкротства.

Установление требований. Практика применения Закона о банкротстве 1998 г. показала его несовершенство при определении размера и состава денежных требований, выраженных в иностранной валюте. Закон не содержал положений о том, в какой валюте должны устанавливаться и учитываться в реестре кредиторов требования, выраженные в иностранной валюте. Недостаточная ясность в правовом регулировании приводила к возникновению судебных споров.

Принципиально в новом Законе о банкротстве 2002 г. то, что требования кредиторов включаются в реестр, как правило, на основании определения арбитражного суда. В п. 1 статья 4 рассматриваемого Закона содержится детальный порядок установления денежных требований кредиторов на всех стадиях дела о банкротстве, в зависимости от времени заявления требования и наступления срока исполнения денежного обязательства. Состав и размер денежных обязательств и обязательных платежей, выраженных в иностранной валюте, определяются в рублях по курсу, установленному Центральным банком Российской Федерации, на дату введения каждой процедуры банкротства, следующей после наступления срока исполнения соответствующего обязательства (абз. 4 п. 1 статья 4). В таком же порядке они учитываются в реестре требований кредиторов (п. 6 статья 16).

Казалось бы, "валютная" проблема при банкротстве должна быть полностью разрешена. Однако, как представляется, предложенный законодателем порядок установления и учета требований в иностранной валюте разрешил проблему лишь отчасти. Закон не содержит положений относительно определения размера валютных денежных требований кредитора-заявителя и проверки их обоснованности (статья статья 4 и 48). Пробел в правовом регулировании должен быть обязательно восполнен, поскольку определение обоснованности требований кредитора-заявителя неразрывно связано с установлением признаков банкротства.
Неизбежно возникнет вопрос: должен ли размер валютных требований определяться на дату подачи в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, т.е. по правилам абз. 1 п. 1 статья 4 рассматриваемого Закона, или же следует руководствоваться абз. 4 п. 1 указанной статьи?
Аргументом в пользу последнего варианта решения может служить юридическая конструкция нормы, содержащейся в п. 1 статья 4 Закона о банкротстве 2002 г., которая позволяет рассматривать положения абз. 4 п. 1 статья 4 как специальную норму права. Однако такое решение противно правовой логике, поскольку введение процедуры наблюдения возможно только после возбуждения дела о банкротстве и проверки обоснованности требований кредитора.

Поэтому, несмотря на определенные противоречия в правовой конструкции рассматриваемой нормы, ее положения о порядке установления состава и размера валютных денежных требований в процедурах банкротства следует применять и для целей определения признаков банкротства. Кроме того, чем можно объяснить различие в установлении даты для определения признаков банкротства в отношении "валютных" кредиторов? Очевидно, что выражение обязательства в иностранной валюте не следует рассматривать в качестве такого основания.

Удовлетворение требований. При установлении требований следует учитывать принципиальную разницу между выражением обязательства в иностранной валюте и осуществлением в ней платежа. Представляется целесообразным иметь единое, универсальное правило, определяющее порядок перевода требований в иностранной валюте в российскую валюту для целей их учета в реестре. Официальный курс соотношения иностранных валют к рублю, устанавливаемый Центральным банком Российской Федерации на даты введения процедур банкротства, должен выполнять функцию единого знаменателя при определении размера и состава всех валютных требований.

Не вызывает сомнений правильность перевода обязательств, выраженных в иностранной валюте, в рубли при голосовании на собрании кредиторов. Однако необходимо учитывать, что данные реестра используются и при удовлетворении требований кредиторов. А поскольку расчеты с кредиторами производятся на их основании, надо полагать, что требования должны удовлетворяться в той валюте, в какой они отражены в реестре. Логика рассуждений может привести к выводу, что во всех процедурах банкротства расчеты с кредиторами осуществляются только в рублях. Жесткая связь между установлением требований кредиторов, их учетом в реестре и удовлетворением оказывается тем недостатком в правовом регулировании, который препятствует использованию при расчетах с кредиторами иностранной валюты.

Необходимо подчеркнуть, что только в конкурсном производстве арбитражный управляющий обязан использовать исключительно один счет должника (надо полагать, рублевый) для выплат кредиторам. Правовой режим других процедур банкротства не исключает расчетов в иностранной валюте. Поэтому, стремясь к финансовому оздоровлению, вполне правомерно включать в график погашения задолженности условия об исполнении обязательств в иностранной валюте, равно как и использовать ее при расчетах с кредиторами во внешнем управлении (статья статья 121 и 122 Закона о банкротстве 2002 г.).
Одним из вариантов решения проблемы можно было бы считать установление требований в той валюте, в которой выражено само денежное обязательство. В этом случае будет видна "валютная" основа требования кредитора, что позволит при необходимости перейти к рублевому знаменателю.

Проблему удовлетворения требований "валютных" кредиторов при банкротстве можно рассматривать и с позиции надлежащего исполнения обязательств - основополагающего принципа гражданского права.
В юридической литературе остается дискуссионным вопрос о соотношении реального и надлежащего исполнения. Поскольку неисполнение всякого "натурного" обязательства, как правило, ведет к денежным выплатам со стороны должника, то, казалось бы, нет никаких оснований говорить о реальном исполнении денежного обязательства, предмет которого и так составляет уплата денег.

Однако это не совсем так. "С требованием исполнения обязательства в натуре справедливо связывали, как отмечалось, недопустимость замены обусловленного действия (передачи определенной вещи, выполнения определенной работы и др.) денежным эквивалентом. Однако в этом выражается не сущность самого требования, а лишь одно из возможных его проявлений. Поэтому следует признать, что нет оснований исключать из сферы действия принципа реального исполнения денежные обязательства, которые в отличие от всех прочих даже в своем нормальном состоянии имеют предметом определенную денежную сумму" .

Пользуясь терминологией законодательства о вексельном обращении, можно сказать, что реальным исполнением денежного обязательства будет "эффективный платеж", то есть платеж в определенной валюте. Заслуживают внимания вексельные оговорки о валюте платежа по векселю: "только в такой-то валюте", "такую-то сумму в такой-то валюте эффективно", "такую-то сумму в такой-то валюте натурой" и т.д.

Следовательно, уплата определенной денежной суммы в валюте, оговоренной сторонами обязательства, и есть реальное исполнение денежного обязательства. Таким представляется решение вопроса без учета специфики конкурсных отношений.

Закон о банкротстве 2002 г., так же, как и его предшественник, не содержит положений о запрете использования иностранной валюты при расчетах с кредиторами. Однако с достаточной степенью определенности можно сделать вывод о недопустимости использования иностранной валюты при расчетах в конкурсном производстве, поскольку этого не позволяет сделать отсутствие валютного счета. Теоретически, допуская возможность расчетов в иностранной валюте при конкурсном производстве, следует признать, что это не позволяют выполнить практически задачи данной ликвидационной процедуры.

Исключая возможность продолжения торговли в конкурсном производстве, Г.Ф. Шершеневич отмечал: "Конкурсный процесс должен стремиться к прекращению всяких обязательственных отношений, к превращению ценности вещей в деньги, а не наоборот" .

Позиция законодателя в вопросе о запрете использования иностранной валюты для удовлетворения требований в других процедурах банкротства является и вовсе неопределенной. Единственным доводом в пользу этого служит, как мы подробно указывали выше, учет требований всех без исключения кредиторов в российской валюте, что должно и предполагать расчеты в этой валюте.
Однако вряд ли ограничение использования при расчетах с кредиторами иностранной валюты будет соответствовать целям финансового оздоровления или внешнего управления.

Рассматривая этот вопрос с позиции соотношения общего и специального правового регулирования, приходится задаваться вопросом о том, насколько оправданным является специальное регулирование в сфере исполнения валютных денежных обязательств и соответствует ли это целям и задачам конкурсного процесса?

В этом следует усомниться.

Во-первых, потому, что все вопросы исполнения обязательств в иностранной валюте урегулированы ГК РФ и законодательством о валютном регулировании. Во-вторых, "валютные" кредиторы не образуют отдельный класс кредиторов, который требует к себе какого-либо особого отношения, поскольку валюта платежа как элемент денежного обязательства не составляет основу правовой классификации кредиторов по разрядам. В-третьих, принципы, используемые законодателем для удовлетворения требований, должны быть общими для всех кредиторов.

Особым образом в Законе о банкротстве 2002 г. урегулировано удовлетворение денежных требований по текущим обязательствам. Особенности правового положения "текущих" кредиторов позволяют увидеть принципиальную разницу между удовлетворением текущих и очередных "валютных" требований.
Требования кредиторов по текущим денежным обязательствам должника, выраженным в иностранной валюте, как указано в п. 2 статья 134 Закона о банкротстве 2002 г., удовлетворяются в порядке, им установленном.

Правовое положение кредиторов по текущим денежным обязательствам урегулировано статья 5 рассматриваемого Закона. Важно, что требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр, они удовлетворяются во внеочередном порядке и, что не менее важно, статус "текущего" кредитора позволяет предъявлять к должнику требования в индивидуальном порядке, то есть в порядке искового производства.

Если законодатель имел в виду только эти особенности, то нет никакой необходимости в специальном регулировании, поскольку положения статья 5 распространяют свое действие на все текущие обязательства вне зависимости от денежной формы их выражения. В то же время к текущим обязательствам в иностранной валюте никак нельзя применить положения п. 1 статья 4 Закона о банкротстве 2002 г. о порядке установления "валютных" требований. Это позволяет при удовлетворении текущих требований производить исполнение в иностранной валюте либо в рублях по курсу на день платежа, определенному по правилам диспозитивной нормы п. 2 статья 317 ГК РФ.

Очевидно, что закон не должен допускать различный подход при исполнении обязательств, выраженных в иностранной валюте, исходя только из очередности удовлетворения требований кредиторов.
В условиях расширения полномочий арбитражного суда по проведению процедур банкротства проблема исполнения валютных обязательств имеет и чисто практическое значение. Арбитражный суд, как упоминалось выше, не только определяет размер и состав требований кредиторов, но и, кроме того, устанавливает порядок расчетов с ними во внешнем управлении, что подразумевает определение размера требования и валюты платежа.