8 (495) 500-29-80

ПОЧЕМУ МЫ?


Специализация

Наша специализация — это «Банкротство» и «Возврат долгов» — ничего лишнего. Мы сосредоточились только на том, что умеем.


Опыт

Мы практикуем уже более 10 лет. Никакой теории — только практика! Занимаемся взысканием долгов и банкротствами с 2007 года.

 


Мы всегда на связи

Большая часть наших клиентов, работаю с нами со дня нашего открытия — чем мы гордимся.

  • Телефон: 8 (495) 500-29-80
  • Почта: info@iqpravo.ru
  • Адрес: Москва - Сити, Башня "Город-Столиц" 42 этаж.

Предварительное расследование как способ участие в доказывании по уголовному делу


Вряд ли в современной структуре правоохранительных органов найдется сотрудник (следователь, дознаватель), который за свой служебный путь не совершил бы ни одной процессуальной ошибки при расследовании уголовного дела. К сожалению, нередки случаи, когда иные "ошибки" допускаются отнюдь не случайно.

Представляется, что уровень демократизации и гуманизации такой императивной, достаточно жесткой отрасли законодательства, как уголовный процесс, во многом связан с реализацией возможности исправить такие ошибки процессуальным путем. Речь идет о закреплении в законе механизма обжалования действий и решений органа либо лица, ведущего предварительное расследование.

В соответствии с положениями ст. 33 Конституции РФ граждане Российской Федерации имеют право обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы. Статьей 45 Конституции РФ гарантируется государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации, а кроме того, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Конкретизируя данные общие положения, ст. 46 Конституции РФ говорит о гарантиях судебной защиты прав и свобод каждого. Нормой ее ч. 2 указано, что гражданин вправе обжаловать в судебном порядке любые решения и действия (бездействие) органа власти или должностного лица, которые, по его мнению, нарушают его права.

Очевидно, что судебные органы не смогут оперативно и своевременно реагировать на каждое нарушение прав граждан и принимать действенные меры. В связи с этим возникает необходимость в наличии иных контролирующе-надзирающих инстанций, в адрес которых лицо, чье право нарушено, могло бы обратиться с жалобой на лицо, осуществляющее предварительное расследование по уголовному делу.

В отечественном уголовном процессе такая функция традиционно принадлежала надзирающему прокурору. Особое место занимал и ведомственный процессуальный контроль со стороны руководства правоохранительного органа (за исключением прокуратур), осуществляемый в негласной, непроцессуальной форме.

В настоящее время УПК РФ, конкретизируя названные положения Основного Закона, предусмотрел три формы "присмотра" за деятельностью следователя и дознавателя:

  • прокурорский надзор;
  • судебный контроль;
  • процессуальный контроль руководства следственного органа.

В соответствии с положениями ст. 19 УПК РФ действия (бездействие) и решения суда, прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя могут быть обжалованы в порядке, установленном УПК РФ. Статья 123 УПК РФ в качестве субъектов обжалования называет участников уголовного судопроизводства, а также иных лиц, чьи интересы были затронуты производимыми процессуальными действиями и принимаемыми процессуальными решениями. Таким образом, подать соответствующую жалобу может, по сути, любое лицо, если оно сочтет, что его права были реально нарушены при указанных обстоятельствах. Не является исключением и защитник. Право на подачу им жалоб специально закреплено в п. 10 ч. 1 ст. 53 УПК РФ.

Именно хорошо подготовленная, мотивированная и обоснованная жалоба является распространенным и весьма грозным оружием в умелых руках защитника-адвоката. Оружие это весьма традиционное и входит в "боевой арсенал" защитника наряду с ходатайствами, отводами и такими "новинками вооружения", как способы самостоятельного сбора доказательств.

Жалоба защитника, как и любого другого субъекта, всегда является документом производным, вызванным к жизни решением или действием (бездействием) иного соответствующего субъекта. Целый ряд решений и действий (бездействия) должностных лиц правоохранительных органов связан с получением доказательств. В этой связи и подаваемые защитниками жалобы связаны с осуществлением доказывания по делу.

На наш взгляд, защитник может участвовать в доказывании как непосредственно, так и опосредованно. В первом случае он добывает доказательства по уголовному делу самостоятельно, во втором - путем инициирования их получения следователем (дознавателем) и участия в таком получении.

Определим вначале место обжалования в структуре каждой из форм осуществления доказывания защитником, а затем рассмотрим положения УПК РФ, регламентирующие вышеназванные возможные виды обжалования в данном преломлении.

Непосредственное доказывание осуществляется защитником в два этапа. Первый этап (назовем его сущностный) заключается в процессуальных действиях (данные действия расцениваются нами именно как процессуальные), предусмотренных ч. 3 ст. 86 УПК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, а второй (назовем его технический) - в приобщении полученных доказательств к материалам уголовного дела.

Поскольку к сущностному этапу следователь (дознаватель) не имеет никакого отношения, его решения и действия (бездействие) не могут воспрепятствовать осуществлению такового. Приобщение же к материалам дела представленных защитником с соответствующим ходатайством доказательств находится в компетенции данного процессуального субъекта. Отказ в удовлетворении ходатайства о приобщении доказательств или бездействие, связанное с уклонением от его надлежащего рассмотрения (встречается реже), безусловно, не может восприниматься стороной защиты с оптимизмом. В случае, когда постановление об отказе в удовлетворении ходатайства не основано на законе, надлежаще не обосновано или не мотивировано, чем нарушаются права и интересы подозреваемого (обвиняемого), защитник может обжаловать его в установленном порядке.

К сожалению, современная уголовно-процессуальная практика показывает, что следователи (дознаватели) достаточно негативно относятся к подобной самостоятельной форме участия в доказывании защитника, вследствие чего вынесение отказных постановлений - отнюдь не редкость. Если у защитника такой процессуальный рычаг, как жалоба, отсутствует, то реализовать предоставленные ему новым УПК РФ возможности по сбору доказательств было бы зачастую затруднительно.

Более сложная картина представляется нашему взору при обнаружении места обжалования в опосредованном доказывании защитником обстоятельств уголовного дела.

Отдельно выделим возможность использовать жалобу при инициировании защитником следственного действия и участии в нем, а также при участии в следственном действии, проведенном следователем (дознавателем) по собственной воле. В первом случае жалоба может быть заявлена защитником при отказе следователя в удовлетворении ходатайства о проведении следственного действия либо при бездействии, выражающемся в уклонении от рассмотрения и разрешения заявленного ходатайства.

Как в первом, так и во втором случае обжаловать можно само проведение следственного действия. Во втором случае обжалованию подлежит и соответствующее процессуальное решение в форме постановления о проведении следственного действия. (Для первого случая это характерно, если следователем (дознавателем) назначено проведение следственного действия, не совпадающего с тем, о котором просил защитник.)

Теоретически возможен вариант, когда участие в доказывании со стороны защитника будет состоять лишь из одного элемента - обжалования постановления о проведении следственного действия или самого действия. Однако на практике такая ситуация возникает весьма редко, поскольку о следственных действиях, которые проводятся не с его подзащитным, защитник обычно узнает лишь при выполнении требований ст. 217 УПК РФ. На этапе же ознакомления с материалами дела такие жалобы становятся неактуальными. Определенная информация о проведении того или иного следственного действия без участия его доверителя может стать достоянием защитника (от защитников иных обвиняемых (подозреваемых) по делу, организаций и лиц, с которыми или в присутствии которых такие следственные действия проводились). Однако, подавая жалобу на такое решение или действие, защитник, исходя из положений ст. 123 УПК РФ, должен обосновать, чем они непосредственно нарушают права его подзащитного.

Участие в доказывании путем обжалования следственных действий, проведенных органом расследования, мы можем назвать своеобразным антидоказыванием в том смысле, что оно осуществляется исключительно в противовес деятельности следователя (дознавателя), направленной на получение доказательств. Действия же защитника в данном случае будут носить некий деструктивный характер и преследовать цель изъятия из материалов дела тех доказательств обвинения, которые получены с нарушением положений уголовно-процессуального закона, а следовательно, не имеют юридической силы (ст. 75 УПК РФ).

Что же касается обжалования отказов следствия в удовлетворении ходатайств стороны защиты, связанных с доказыванием, то оно в данном случае обладает созидательным характером, поскольку посредством него можно обязать следователя (дознавателя) пополнить доказательственную базу по делу.

Объектами обжалования являются:

  • решения органа следствия (дознания);
  • действия органа следствия (дознания);
  • бездействие органа следствия (дознания).

Наличие возможности у защитника обжалования на стадии предварительного расследования имеет, таким образом, следующее значение:

  • позволяет исключить из дела недопустимые доказательства;
  • позволяет приобщить к материалам дела доказательства защиты вопреки нежеланию следователя (дознавателя);
  • дает возможность пресекать самоуправство со стороны следователя (дознавателя);
  • предоставляет возможность добиться прекращения уголовного дела и уголовного преследования на основании ст. ст. 24, 27 и 212 УПК РФ.

Обзор возможных вариантов обжалования в арсенале защитника начнем с обжалования в порядке прокурорского надзора и процессуального контроля.

Выделить второй из них позволили весьма серьезные изменения, внесенные в УПК РФ Федеральным законом от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ, вступившим в силу 7 сентября 2007 г. Изменения возникли в связи с созданием Следственного комитета при прокуратуре РФ, который, возможно, в перспективе перерастет в единую Федеральную службу расследования. Данный Федеральный закон внес серьезные коррективы в предусмотренные УПК РФ и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" полномочия прокуроров по надзору за органами предварительного следствия.

Так, в прежних редакциях ст. ст. 37 и 124 УПК РФ прокурор обладал следующими полномочиями при рассмотрении жалоб на действия (бездействие) и решения следователей:

  • отмена незаконного и необоснованного постановления следователя;
  • признание незаконными и необоснованными действий (бездействия) следователя;
  • дача следователю обязательных для него письменных указаний;
  • прекращение производства по уголовному делу.

В соответствии с названными изменениями прокурор лишился всех перечисленных полномочий в отношении следствия. Действующая редакция ст. ст. 37 и 124 УПК РФ не предусматривает кардинальное вмешательство прокурора в осуществляемое следователем доказывание по уголовному делу, которое сопровождается нарушениями, изложенными в жалобе заявителем - защитником.

Следует признать, что формулировка ст. 124 в редакции Федерального закона от 5 июня 2007 г. является не вполне удачной, поскольку не дает реального понимания полномочий прокурора, которыми он обладает при рассмотрении жалоб. Разъяснения же содержатся в ведомственных подзаконных актах прокуратуры.

Так, накануне вступления в силу Федерального закона N 87-ФЗ в его развитие Генеральным прокурором РФ было подписано два Приказа от 6 сентября 2007 г.: N 136 "Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия" и N 137 "Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания".

Первый Приказ призван сориентировать работников прокуратуры относительно круга их надзорных полномочий в свете произошедших изменений. Всем прокурорским работникам предписывается в полной мере использовать свои полномочия для эффективного надзора за законностью деятельности следственных органов и защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства (п. 1.1).

В соответствии с п. 1.14 названного Приказа прокурорам предписано тщательно проверять изложенные в жалобах на действия (бездействие) и решения следователя, руководителя следственного органа доводы заявителя. В этой связи они наделены правом истребовать от названных лиц уголовные дела для проверки. Последнее полномочие представляется весьма важным, поскольку установить наличие реального нарушения, допущенного при осуществлении доказывания, без непосредственного изучения материалов уголовного дела невозможно.

Вместе с тем надо признать, что ведомственными актами не предусмотрена корреспондирующая такому праву прокурора обязанность следователя или руководителя следственного органа предоставить тому материалы уголовного дела, как не предусмотрены ни конкретный порядок обращения прокурора, ни сроки его рассмотрения. В то же время сроки на рассмотрение жалобы защиты прокурором, предусмотренные ст. 124 УПК РФ, не изменились: трое суток с момента поступления жалобы с возможностью продления до 10 суток. Очевидно, что возникшая разрозненность прокуратуры и следствия не позволит соблюсти данные сроки при наличии необходимости истребования уголовного дела.

Проверке подлежат все доводы заявителя, а не выборочно, чем нередко и до реформы грешили надзирающие прокуроры. Строго запрещается направлять жалобы на имя прокурора для рассмотрения в следственный орган, чьи действия (бездействие) и решения обжалуются.

Дублируя формулировку ст. 124 УПК РФ о том, что по результатам рассмотрения жалобы выносится постановление о полном или частичном ее удовлетворении или об отказе в таковом, п. 1.14 Приказа предусматривает направление в первом случае ее копии с требованием об устранении нарушений федерального законодательства руководителю следственного органа.

Примечательно, что если в жалобе наряду с другими доводами содержатся ходатайства о производстве следственных действий, то прокурор в своем постановлении о разрешении жалобы должен указать свое мнение об их обоснованности. Одновременно при уведомлении заявителя о принятом решении прокурор разъясняет заявителю право обратиться с данным ходатайством к следователю или руководителю следственного органа. Такое положение представляется весьма благоприятным.

Однако данное мнение прокурора, как и постановление в целом, отнюдь не обязательно для следователя. Дальнейшее движение их ведомственными прокурорским актами не предусмотрено, в связи с чем обратимся к внутренним актам соответствующих следственных структур.

Так, 7 сентября 2007 г. Следственным комитетом при прокуратуре РФ был издан Приказ N 5 "О мерах по организации процессуального контроля" (более подробно о нем будет сказано ниже).

Согласно п. 19 данного Приказа при поступлении требования прокурора об устранении нарушений руководителю следственного отдела он обязан его рассмотреть. Для этого следователю, чьи действия (бездействие) или решение обжаловались, предлагается подготовить предложения о его исполнении либо мотивированные возражения.

По представлении следователем таких документов руководитель следственного органа рассматривает их вместе с материалами уголовного дела, дает письменные указания подчиненному следователю об исполнении требования прокурора (по результатам исполнения прокурору направляется соответствующее уведомление) либо информирует последнего о несогласии с его требованием.

Во втором случае прокурор может обратиться с данными требованиями к руководителю вышестоящего следственного органа, а в случае его несогласия с этими требованиями - председателю следственного комитета при прокуратуре РФ, а в случае несогласия последнего - к Генеральному прокурору РФ, решение которого является окончательным.

Таким образом, можно сделать несложный вывод: обжаловать в прокуратуру проведенные следственные действия и постановления об их назначении зачастую нецелесообразно, поскольку даже при нарушении процессуального порядка их проведения или назначения прокурор не сможет надлежащим образом проверить данные доводы, не говоря уже о том, чтобы вмешаться. Реальным основанием для удовлетворения жалобы защитника будет лишь очевидное, достаточно грубое нарушение прав и законных интересов (как конституционных, так и процессуальных) обвиняемого (подозреваемого).

Устраняясь и ранее от осуществляемого следователем предварительного следствия по делу, прокуроры неоднократно указывали в ответах на жалобы защитника на процессуальную самостоятельность следователя, самостоятельное определение им путей и методов ведения расследования и т.п., нередко уклоняясь от дачи оценки допущенных последними процессуальных нарушений. В изменившейся ситуации, когда прокурор больше не осуществляет уголовного преследования, а лишь следит за законностью при его осуществлении, казалось бы, что его внимание должно быть приковано к таким просчетам следствия. Однако практика почти полугодового действия новых положений УПК РФ показала, что такая надежда оказалась весьма обманчива.

Указанные изменения не затронули дознание по уголовному делу. Надзорные функции прокуратуры в данном секторе были сохранены в полном объеме. В соответствии со ст. 37 и ст. 124 УПК РФ прокурор:

  • рассматривает жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя;
  • отменяет незаконные и необоснованные постановления дознавателя;
  • дает обязательные письменные указания дознавателю по вопросам доказывания.

В связи с этим направление жалоб прокурору по вопросам доказывания, осуществляемого органом дознания по уголовному делу, по сравнению со следствием представляется более действенным. К тому же органы прокуратуры никогда не имели собственного дознания, вследствие чего защитнику не стоит опасаться особой лояльности прокуратуры по отношению к нему.

Отсутствие возможности у надзирающей прокуратуры осуществлять действенный "присмотр" за осуществляемым следователем доказыванием призвано компенсировать введение процессуального контроля со стороны руководителя следственного органа.

До внесения анализируемых изменений процессуальный статус начальника следственного отдела в различных правоохранительных органах существенно отличался один от другого. В органах прокуратуры начальник следственного отдела как процессуальная и должностная фигура отсутствовал в звене районных и городских прокуратур, военных и специализированных прокуратур, где его полностью подменял непосредственно прокурор района, города и приравненный к нему прокурор специализированной, военной прокуратуры или его заместитель. В прокуратурах субъектов Российской Федерации, как правило, была должность начальника следственного управления (следственного отдела), совмещаемая с должностью заместителя прокурора по надзору за органами предварительного следствия и дознания.

Согласно новой редакции ст. 124 УПК РФ руководитель следственного органа наряду с прокурором может рассмотреть жалобу на решения и действия (бездействие) следователя, по результатам чего выносит решение о ее удовлетворении или об отказе в удовлетворении. Однако в отличие от прокурора руководитель следственного органа приобрел возможность напрямую воздействовать на следователя.

В соответствии со значительно преобразившейся ст. 39 УПК РФ руководитель следственного органа может:

  • отменять незаконные и необоснованные постановления следователя и нижестоящего руководителя следственного органа;
  • давать следователю указания о направлении расследования, производстве отдельных следственных действий и объеме обвинения.

В развитие новых положений уголовно-процессуального закона Следственным комитетом при прокуратуре РФ были оперативно выпущены подзаконные ведомственные акты.

Так, особо пристальное внимание вызывает вышеназванный Приказ от 7 сентября 2007 г. N 5 "О мерах по организации процессуального контроля" за подписью руководителя названного Комитета при прокуратуре РФ А.И. Бастрыкина.

Согласно п. 1 Приказа в органах системы Следственного комитета при прокуратуре РФ осуществляется единообразный подход к организации процессуального контроля в ходе уголовного судопроизводства, в ходе которого осуществляется незамедлительное реагирование на выявленные нарушения законов в рамках ст. 39 УПК РФ. Пунктом же 11 Приказа предусмотрено заведение по каждому уголовному делу контрольного производства (аналогично прокурорскому надзорному производству), к которому приобщаются копии основных процессуальных решений, постановлений прокурора, постановлений и указаний руководителя следственного органа, сопроводительных писем, мотивированных возражений и жалоб.

Какого-либо широкого раскрытия вышеназванных положений ст. 39 и ст. 124 УПК РФ Приказ не содержит, однако предписывает, что жалоба в порядке процессуального контроля должна направляться руководителю следственного органа, в непосредственном подчинении которого находится должностное лицо, чьи действия (бездействие) и решения обжалуются. При последующем же обжаловании данного решения руководителем вышестоящего следственного органа истребуется заключение нижестоящего, а в необходимом случае изучаются материалы проверки либо уголовного дела.

К сожалению, аналогичного ведомственного акта не было издано в системе ОВД. Приказ Следственного комитета при МВД России от 17 декабря 2007 г. N 38 "О процессуальных полномочиях следственных органов" лишь распределил между отдельными должностными лицами следственных органов системы МВД полномочия, предусмотренные теми или иными положениями УПК РФ, не затрагивая механизма их реализации.

При сравнении с полномочиями прокурора, особенно в преломлении к вопросу доказывания, обжалование действий и решения следователя защитником с формальной точки зрения предпочтительнее именно руководителю следственного органа, поскольку тот непосредственно контролирует ход расследования и обладает реальными возможностями проверки доводов заявителя и вмешательства в сложившуюся ситуацию.

Насколько же создание законодателем некоего двойного сита положительно скажется на возможности отстаивания защитником прав и свобод подзащитного в доказывании по уголовному делу?

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 39 УПК РФ руководитель следственного органа самостоятельно может осуществлять уголовное преследование. Будучи также начальником органа, который осуществляет предварительное следствие, он не может быть не заинтересован в высоких показателях раскрываемости уголовных дел и направлении их в суд с обвинительными заключениями руководимым им подразделением системы следствия. (Ситуация, когда лицо, возглавляющее государственный орган, осуществляет контроль за ним, видится автору в корне неправильной.) В связи с этим особую надежду на действенность нового процессуального контроля можно выразить лишь по отношению к возможности вышестоящего руководителя следственного органа не согласиться с решением нижестоящего коллеги и подчиненного ему следователя.

Представляется, было бы целесообразным при отмежевании следствия от надзирающей прокуратуры несколько по-иному распределить функции между прокурором и руководителем следственного органа. Так, передав в ведение последнего контроль повседневный, поскольку он реально может осуществляться лицом, которое держит руку на пульсе расследования, у прокурора могли бы быть оставлены полномочия по отмене незаконных и необоснованных постановлений следователя и действий (бездействия) после рассмотрения жалобы в порядке ст. 124 УПК РФ - даже в случае несогласия руководителя следственного органа. В области осуществления доказывания по делу это означало бы признание недопустимыми всех собранных следователем на основании такого решения или при проведении следственного действия доказательств либо обязывание последнего совершить такое действие, о котором ранее ходатайствовал защитник.

Наиболее негативно, на взгляд автора, рассматриваемая ситуация проявляется в следственных органах МВД, ФСКН и т.п. Связано это с тем, что в отличие от органов прокуратуры до изменений в УПК РФ в данных правоохранительных органах весьма большое влияние на следователя оказывал именно непосредственный руководитель (отдела, управления). Важных процессуальных решений он не принимал, однако было ясно, что наиболее ответственные решения без его ведома не принимались и следователем. Прокурор был, по сути, единственным процессуальным субъектом, который мог вмешаться в намеченную следователем и его начальником линию расследования.

Теперь такое вмешательство ограничено до минимума, а лицо, ранее негласно контролирующее расследование, получило возможность облекать свои указания в установленную законом форму.

По-разному отреагировали на произошедшие изменения и ученые-процессуалисты, и практикующие юристы, в том числе адвокаты. В частности, Н. Гаспарян, положительно отзываясь о проведенной реформе, так указывает ее суть: "Для того чтобы не рухнуло все уголовно-процессуальное здание, и был принят Закон N 87-ФЗ. Суть проводимой реформы - разделить процессуальные функции предварительного следствия, надзора за ним и поддержания обвинения в суде".

Возражая коллеге, хочется сказать, что такого результата реформа реально не добилась. Вместо того чтобы отделить зерна от плевел, реформа внесла еще большую сумятицу в соотношение данных элементов производства по уголовному делу, и особенно пострадала при этом функция надзора. Назвать же разделением соединение в руках одного процессуального субъекта функций надзора, непосредственного управления ходом расследования уголовного дела и даже возможность принятия его к своему производству вряд ли возможно.

Кроме того, Н. Гаспарян указывает: "Теперь прокурор и следователь - равносильные фигуры, которые вполне могут "играть" и друг против друга. Для адвокатов данное обстоятельство особенно важно, поскольку конфликт интересов между прокурором и следователем выгоден стороне защиты". Согласиться с таким взглядом автора не представляется возможным. Нельзя забывать, что целью любой проводимой реформы должно быть совершенствование закона. Такого совершенствования нами не обнаружено. Пользы же профессиональным защитникам - адвокатам от таких нововведений, к сожалению, тоже нет. Какой прок жаловаться одному равноправному субъекту на второго, если он не может вмешаться в его деятельность? Ответ будет вполне однозначным. Термин "равноправие" здесь можно расценивать как "равноудаленность" или "равноотстраненность". Кому же польза от этого?

В свою очередь, Б.Я. Гаврилов обосновывает положительный характер, логичность и своевременность Федерального закона N 87-ФЗ следующим образом. Автор указывает, что в силу совмещения в едином лице полномочий начальника следственного отдела и прокурора в прокуратурах субъектов Российской Федерации и отсутствия процессуальной фигуры начальника следственного отдела в звене городских, районных прокуратур реальный процессуальный контроль за расследованием следователями прокуратуры уголовных дел нередко отсутствовал. Отсюда показатели результатов работы следователей прокуратуры по соблюдению законности и качеству расследования на протяжении многих лет значительно ниже, чем результаты расследования уголовных дел следователями органов внутренних дел. В практической же деятельности начальник следственного отдела фактически параллельно с прокурором осуществлял весь комплекс полномочий, предоставленных в силу закона прокурору, по осуществлению процессуального контроля по расследуемым подчиненными ему следователями уголовным делам.

Соглашаясь с последней частью данного утверждения ученого, признать мысль в целом убедительной мы не можем. Так, показатель расследования уголовных дел в следственных органах внутренних дел был действительно выше, но лишь потому, что в отношении них прокурором осуществлялся действенный прокурорский надзор. В отношении органов прокуратуры он таковым не был, поскольку прокурор "дуэтом" со следователем осуществлял уголовное преследование.

Подобное мнение высказывалось рядом авторов. В частности, В.Ф. Крюков, комментируя функцию прокурора по рассмотрению обращений и жалоб на незаконные и необоснованные действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, писал: "Содержание данного направления прокурорской деятельности не сводится исключительно к надзору за соблюдением прав, свобод и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Деятельность, осуществляемая прокурором по данному направлению, способствует принятию верных решений при оценке собранных по делу доказательств на предмет относимости, допустимости и достоверности. К сожалению, на практике данная возможность прокурорами, как правило, игнорируется".

Что же изменила реформа в отношении следствия в Следственном комитете при прокуратуре РФ? Ничего: надзор (правда, в форме процессуального контроля) стал функцией начальника следственного органа, который вместе со следователем осуществляет уголовное преследование; в отношении следствия органов внутренних дел реформа ухудшила положение: уничтожив действенный прокурорский надзор за милицейским следствием, она создала в нем ситуацию, аналогичную вышеприведенной.

Непродуманный и сомнительный характер анализируемых изменений в УПК РФ отмечается В. Бобыревым, С. и П. Ефимичевыми: "Какие исследования позволили законодателю принять такие нормы? В средствах массовой информации эти вопросы не обсуждались, научных исследований не проводилось...". В связи с этим авторами предлагается восстановить полномочия прокурора по надзору за следствием в полном объеме, не отбирая при этом их у руководителя следственного органа  (это согласуется с ранее высказанным нами мнением).

Действительно, на страницах печати предполагаемые изменения в положения УПК РФ по прокурорскому надзору за следствием не обсуждались. Совсем незадолго до принятия Закона N 87-ФЗ некоторыми авторами предлагались совершенно иные изменения. К примеру, В.Ф. Крюков призывал создать в системе органов отечественной прокуратуры специализированную прокуратуру по надзору за исполнением законов при осуществлении уголовного преследования.

Обратим внимание на еще один процессуальный вопрос, который не нашел своего однозначного разрешения в уголовно-процессуальном законодательстве.

Как было указано выше, в соответствии с положениями ч. 2 ст. 124 УПК РФ прокурор или руководитель следственного органа по результатам рассмотрения жалобы в обязательном порядке выносят процессуальный документ - постановление. Частью 3 данной статьи предусмотрено, что заявитель должен быть незамедлительно уведомлен о решении, принятом по жалобе, и дальнейшем порядке его обжалования. Таким образом, прямого указания на необходимость направления такого постановления заявителю норма закона не содержит.

На практике зачастую должностными лицами, рассматривающими жалобу, данные положения понимаются буквально, вследствие чего заявителю направляется лишь лаконичное письмо, состоящее из двух-трех абзацев, из которого невозможно уяснить мотивы и обоснования принятого решения. Подобные действия хотя напрямую и не противоречат букве закона, но, на наш взгляд, не соответствуют его духу. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 24 Конституции РФ органы государственной власти и их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом (иного же УПК РФ не предусмотрено).

Весьма примечательна по данному вопросу позиция Конституционного Суда РФ. Так, в своем Определении от 18 декабря 2003 г. N 429-О он указывает: "Участник процесса, не ознакомившийся с вынесенным в отношении него решением и его обоснованием, не в состоянии не только должным образом аргументировать свою жалобу на это решение, но и правильно определить, будет ли обращение в суд отвечать его интересам. Поэтому для обеспечения возможности судебного обжалования постановлений следователя, которыми нарушаются права личности, обвиняемому должен быть предоставлен доступ к соответствующей информации". По этому поводу А.П. Коротков и А.В. Тимофеев при ответе на вопрос, каков порядок уведомления заявителя о решении, принятом по жалобе, указывают, что по ходатайству заявителя ему направляется копия постановления прокурора.

Особое место в обжаловании действий и решений следователя (дознавателя) занимает обращение в суд в порядке судебного контроля.

В советский период (1924 - 1991 гг.) официальная уголовно-процессуальная доктрина исходила из того, что для обеспечения надлежащего уровня законности в стадии предварительного расследования достаточно прокурорского надзора и ведомственного контроля, осуществляемых в непрерывном режиме, а в целом ряде случаев (арест, обыск, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию) и превентивно. По мнению Н.А. Колоколова, нельзя принижать и значение вневедомственного партийного контроля, который также в непрерывном режиме осуществляли территориальные и спецорганы КПСС .

Данная форма контроля увидела свет еще в бытность действия УПК РСФСР и введена в него (ст. ст. 220.1 и 220.2) Законом РФ от 23 мая 1992 г. Дальнейшее расширение этого права связано с Постановлением Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. N 5-П по делу о проверке конституционности положений ст. 133, ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР в связи с жалобами ряда граждан. Это Постановление определило принципиальный подход к решению рассматриваемого вопроса и в этом смысле послужило основой развития в дальнейшем процессуального законодательства в данном направлении.

В соответствии с ч. 3 ст. 29 УПК РФ суд в ходе досудебного производства правомочен рассматривать жалобы на действия (бездействие) и решения прокурора, следователя и дознавателя. Порядок же рассмотрения таких жалоб закреплен в ст. 125 УПК РФ. Данное обжалование во многом отличается от обжалования в порядке прокурорского надзора и процессуального контроля.

Некоторыми авторами функция судебного контроля за органами уголовного преследования оценивается весьма высоко. Так, Ф.Н. Багаутдинов пишет: "Если раньше неофициально основной фигурой уголовного судопроизводства (а на стадии предварительного следствия, пожалуй, и главной фигурой) являлся прокурор с его ничем не ограниченным прокурорским надзором, то сегодня центральное место на стадии предварительного и судебного следствия, вне всякого сомнения, занимает суд". Данное оптимистичное заявление было высказано уважаемым автором еще пять лет назад, однако даже за это время действия УПК РФ признать его соответствующим действительности не представляется возможным. Судебный контроль далеко не всеобъемлющ, подтверждением чему являются следующие соображения.

Рассмотрим положительные стороны данной формы обжалования с точки зрения защитника.

  1. Объективность. При обжаловании защитник может надеяться на непредвзятое отношение суда, поскольку последний отделен от органов исполнительной власти и формально не связан с органами уголовного преследования. Суд в данном случае не имеет служебной заинтересованности в том, чтобы устояло процессуальное решение следователя по делу или сохранило свою силу добытое им доказательство.
  2. Оперативность. Жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ, как показывает практика, зачастую рассматриваются быстрее, чем в прокуратуре или руководителем органа следствия. В соответствии с ч. 3 данной статьи судья проверяет законность и обоснованность действий (бездействия) и решений названных властных субъектов не позднее чем через пять суток со дня поступления жалобы. Казалось бы, формально данный срок длиннее, чем предоставленный ст. 124 УПК РФ прокурору и руководителю следственного органа (трое суток), однако практика показывает, что судьи, в отличие от последних, обычно стремятся соблюсти данные сроки, а если превысить их, то незначительно.
  3. Открытость и непосредственность. Форма судебного заседания позволяет защитнику более развернуто лично привести доводы, изложенные в жалобе, дополнив их новыми суждениями и аргументами, ответив на вопросы суда, что невозможно при иных формах обжалования. Весьма положительной является и предоставленная заявителю ч. 4 ст. 125 УПК РФ возможность выступления с репликой, поскольку она позволяет возразить доводам прокурора, участвующего в судебном заседании.

К сожалению, данная форма имеет и очевидные минусы, делающие ее использование в рассматриваемом случае, т.е. по вопросам, связанным с доказыванием по уголовному делу, весьма ограниченным.

Узкий круг вопросов.

В соответствии с ч. 1 ст. 125 УПК РФ жалобы подаются в низовое звено суда общей юрисдикции - районные и городские суды по территориальной подсудности. Круг же вопросов, по которым можно обращаться за судебной защитой, в данном случае ограничен. Так, обжалованию в порядке судебного контроля подлежат:

  • постановление следователя (дознавателя) об отказе в возбуждении уголовного дела;
  • постановления следователя (дознавателя) о прекращении уголовного дела;
  • решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства;
  • решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя и прокурора, которые способны затруднить доступ граждан к правосудию.

Из данного списка нас интересует только третий круг вопросов, поскольку остальные с вопросами доказывания напрямую не связаны.

Таким образом, основанием для обращения с жалобой в суд должно быть нарушение конституционных прав следователем (дознавателем) при осуществлении доказывания либо возникновение угрозы такого нарушения. Выходит, если лицо, осуществляющее предварительное расследование, нарушит лишь процессуальные права подозреваемого (потерпевшего) на участие в доказывании или нормы, регламентирующие проведение каких-либо следственных действий, то у суда не будет оснований для удовлетворения такой жалобы.

К сожалению, практика подтверждает данное опасение. Верно по этому поводу указал Н. Гаспарян: "...согласно требованиям п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий. И суд по этой причине на досудебной стадии не станет указывать следователю, каких свидетелей допрашивать, а каких нет, какие документы приобщать к делу, а какие нет".

Иной точки зрения придерживается Ф.Н. Багаутдинов, который считает, что сфера действия судебного контроля сегодня ничем не ограничена и УПК РФ допускает возможность судебного обжалования практически любого решения и действия следователя, дознавателя, прокурора, что вряд ли отвечает публичным интересам. Развивая этот довод, автор заключает, что в ряде случаев речь идет об ограничении посредством судебного контроля свободы органов предварительного расследования распоряжаться своими процессуальными правами по ведению следствия. В этой связи Ф.Н. Багаутдинов предлагает определить перечень конкретных решений и действий, которые не подлежат судебному обжалованию. Предлагаемый автором перечень таких вопросов не затрагивает сферы доказывания по уголовному делу и состоит из постановлений о возбуждении уголовного дела и о привлечении в качестве обвиняемого, а также обвинительного заключения и обвинительного акта .

Подобные мнения о необходимости существенного ограничения института обжалования в суд незаконных действий (бездействия) органов расследования и прокуроров отнюдь не единичны и высказывались еще до появления нового УПК РФ .

Еще в конце 90-х г. минувшего века В.А. Лазарева утверждала: "Нарушения отдельных процессуальных правил, непредставление процессуальных прав участникам... следственных действий, если они не нарушают конституционных прав и свобод, не требуют немедленного вмешательства суда, вследствие чего при должной организации прокурорского надзора обращения граждан в суд с жалобами на нарушения конституционных прав должны быть исключением, а не массовым явлением".

Следует согласиться с мнением И.Л. Петрухина о том, что подобные рассуждения могут послужить обоснованием многочисленных отказов в судебном обжаловании действий и решений следователя и прокурора, т.е. изложенная точка зрения удобна для практики и с удовольствием принимается ею. Доводы же о том, что положения Конституции РФ позволяют обжаловать в суд любые незаконные решения и действия <17>, практикой отвергаются и не находят поддержки в ведомственной теории.

В этой связи можно было обратиться к инициатору введения в уголовно-процессуальное законодательство рассматриваемого института - Конституционному Суду РФ, а именно его вышеупомянутому Постановлению от 23 марта 1999 г. Так, высокая судебная инстанция указала, что возможность незамедлительного обращения в суд в ходе расследования должна быть предоставлена заинтересованным лицам, если "соответствующие действия и решения органов расследования не только затрагивают собственно уголовно-процессуальные отношения, но и порождают последствия, выходящие за их рамки, существенно ограничивая при этом конституционные права и свободы личности. Отложение проверки законности и обоснованности таких действий до стадии судебного разбирательства может причинить вред, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым".

При таких обстоятельствах круг вопросов, которые позволяли бы обратиться защитнику в суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ, конкретно не определен. Несмотря на надежды ряда авторов, Кодекс не дал по этому поводу однозначного понимания.

Весьма интересным представляется мнение Ю.В. Кореневского и Г.П. Падвы. Авторы задаются вопросом о принципиальной возможности обжалования в порядке судебного контроля отказа дознавателя и следователя в удовлетворении ходатайств о производстве следственных действий для установления обстоятельств, имеющих значение для обеспечения прав и законных интересов подзащитного, либо в принятии предметов, документов или иных сведений, подтверждающих такие обстоятельства, полученных защитником в соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК РФ.

Названные процессуалисты считают, что такой отказ нарушает не только право подозреваемого (обвиняемого) на защиту, предусмотренное ст. 16 УПК РФ, но и положения ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, согласно которым каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, а также ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод. Во многих случаях отмена такого процессуального решения не терпит отлагательства, поскольку со временем отдельные доказательства могут быть утрачены и в результате не рассмотрены в судебном разбирательстве. При рассмотрении же жалобы на такие решения суд не будет давать оценки достоверности доказательств, о которых идет речь, или как-то иначе предрешать вопросы, которые должны разрешаться в приговоре .

Неопределенность с территориальной подсудностью жалобы.

Достаточно серьезной проблемой, как подтверждает практика уголовного судопроизводства, является проблема, связанная с определением суда, которому подсудна жалоба. Особенно характерна данная проблема для крупных городов с административным делением на районы, когда обслуживаемые судом территории не так велики, но отличаются большой плотностью населения.

Казалось бы, ч. 1 ст. 125 УПК РФ четко определено, что жалоба в порядке судебного контроля может быть подана в районный суд по месту производства предварительного расследования. Однако не всегда ясно, что подразумевать под местом производства предварительного расследования. Согласно ч. 1 ст. 152 УПК РФ предварительное расследование производится по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления, за исключением случаев, специально предусмотренных данной статьей (место нахождения обвиняемого или большинства свидетелей). Таким образом, можно сделать вывод, что жалобу необходимо подавать по месту совершения преступного деяния. Практика же судов (особенно в г. Москве) нередко исходит из другого умозаключения - под местом производства предварительного расследования понимается географическое место расположения следственного органа (органа дознания).

Так, в качестве примеров можно привести следующие случаи из практики: жалобы на решения и действия (бездействие) следователей Следственного комитета при прокуратуре РФ подаются в Басманный районный суд г. Москвы, ГСУ при ГУВД г. Москвы - в Тверской районный суд г. Москвы и т.п., а между тем преступные деяния могут быть совершены не только на территории, неподсудной данным судам, но даже не в столичном регионе.

Ярким примером вышесказанному может служить одно крупное контрабандное дело, в котором автор настоящей работы вместе с коллегами принимал участие в защите одного из обвиняемых (всего более 30 человек). Всем фигурантам дела обвинения были предъявлены по ч. 4 ст. 188 и ч. 2 (либо ч. 1) ст. 210 УК РФ. По версии стороны обвинения, преступления совершались в Приморском крае при незаконном перемещении товаров народного потребления через дальневосточную границу России. Дело расследовалось Генеральной прокуратурой РФ, а затем Следственным комитетом при прокуратуре РФ. Однако все действия названных органов расследования стороне защиты приходилось обжаловать в Басманный районный суд столицы сообразно вышеприведенному принципу. Попытки обратиться с жалобами в порядке ст. 125 УПК РФ в суды Приморского края успехом не увенчались (жалобы были возвращены без рассмотрения).

К сожалению, сложившаяся неоднозначная ситуация так и не была окончательно разрешена вышестоящими судами Московского региона и Верховным Судом РФ, которые автоматически соглашались при обжаловании и с той и с другой позицией.

На практике случаются и такие ситуации, когда следователю заявляется ходатайство о производстве некоего следственного действия. Следователь отказывает в удовлетворении ходатайства, и его постановление обжалуется начальнику органа следствия, в котором работает следователь. При отказе последнего вынесенное им постановление обжалуется вышестоящему начальнику органа следствия (нижестоящий и вышестоящий орган находятся совершенно в разных местах). Даная жалоба также остается без удовлетворения, а принятое решение обжалуется в суд, на территории которого находится орган следствия, который осуществляет предварительное расследование (в данном случае сторона защиты была вынуждена подчиниться складывающейся необоснованной практике), однако суд выносит постановление о направлении жалобы по подсудности в суд, на территории которого находится орган следствия, начальник которого и принял обжалуемое решение.

Очевидно, что судом было допущено явное нарушение, "помноженное на два" (в рассмотренном случае возникает целых три варианта с выбором суда, в который можно подать жалобу: 1) по месту совершения преступления; 2) по месту нахождения органа, непосредственно осуществляющего предварительное расследование; 3) по месту расположения вышестоящего органа следствия, который принял решение по жалобе в порядке ст. 124 УПК РФ). Примечательно, что решение суда первой инстанции в кассационном порядке было отменено, а материал возвращен на новое рассмотрение по существу.

Представители адвокатского сообщества сетуют, что зачастую подобная практика обусловлена наличием негласных договоренностей между правоохранительным органом и "родным" ему судом, который за редким исключением принимает решения в пользу заявителя. Боязнь же отечественных правоохранителей обуславливается тем, что суды в регионах нередко принимают решения не в пользу органов следствия на уровне субъектов и Российской Федерации.

Подобная не основанная на законе практика заставляет защитника лишний раз подумать, прежде чем он обратится с жалобой в суд в порядке судебного контроля.

Подытоживая сказанное, отметим, что обжалование действий (бездействия) и решений следователя (дознавателя) имеет весьма важное значение в деятельности защитника и служит единственно возможным способом исправления допущенных ошибок следствия (дознания) на стадии предварительного расследования. Свое особое место имеет оно и при осуществлении доказывания защитником.

Имеющаяся, казалось бы, широкая возможность подачи жалобы "в трех направлениях" по вопросам, связанным с обжалованием, в определенном смысле иллюзорна. Обжалование в судебном порядке слишком ограничено по кругу вопросов. Обжалование в порядке прокурорского надзора затянуто по срокам и не всегда может привести к желаемому для защитника результату даже в случае удовлетворения жалобы прокурором (только для предварительного следствия). Жалоба, поданная руководителю следственно органа - это безусловная надежда на его добросовестность, а реально же цель может быть достигнута лишь при повторном обжаловании вышестоящему руководителю следственного органа.

Следует согласиться с мнением В. Бобырева, С. Ефимичева и П. Ефимичева о том, что положение, созданное Федеральным законом N 87-ФЗ, фактически оставило без необходимого прокурорского надзора все предварительное следствие в ходе его проведения. Реакция прокурора на нарушения закона в конце расследования при поступлении к нему уголовного дела с обвинительным заключением будет запоздалой.

Есть ли в данной ситуации смысл в том, чтобы тратить время и достаточно серьезные силы на обжалование на стадии предварительного расследования? Мы считаем, что, безусловно, есть. Следует помнить, что УПК РФ в ст. 24 и ст. 212 предусматривает прекращение уголовного дела за отсутствием состава или события преступления. К подобному решению следователь (дознаватель) может прийти исключительно на основе собранных по делу доказательств. Задача защитника - помочь следователю добыть доказательства, оправдывающие его подзащитного, и тем самым установить истину по делу.

Уголовное преследование лица - всегда психотравмирующая ситуация для него. В случае же, когда оно сопровождается мерами принудительного воздействия, в том числе мерой пресечения в виде заключения под стражу, лицо необоснованно ограничивается в своих конституционных правах и испытывает моральные страдания.

Задача добросовестного защитника - предотвратить (либо как можно скорее прекратить) такие страдания, подтолкнуть следователя к установлению истины, в том числе активно обжалуя его незаконные и необоснованные решения.


Наш друг и коллега адвокат по уголовным делам из города Москвы


Наши клиенты

В этом году нашей юридической фирме исполняется 10 лет